bokkob (bokkob) wrote,
bokkob
bokkob

Categories:

Анна

Здесь я должен сделать две ремарки.

Первая: рассказ даром что по чеховскому сюжету, но еще и стилизирован в специфической манере. Если вы будете читать, и вам этот стиль сразу "не пойдет" - не продолжайте чтение из уважения. Удовольствия не получите, а прочитанное без удовольствия - во вред.

Вторая: мне, как обычно, сказали что в рассказе есть то-ли опечатка, то-ли описка. И, как обычно, не сказали - где именно. У самого меня глаз несколько замылен, да и проверка правописания нигде не стоит. Так что если вдруг найдете - напишите пожалуйста.

Спасибо.


  Она живет с отцом и братьями в просторной квартире. Тишина и пустота в окружении белых стен. Окна ее комнаты выходят на бульвар. На подоконниках сидят ее куклы. Знакомые фарфоровые лица, они давно заменили ей настоящих подруг. Ей восемнадцать, она разговаривает с куклами шепотом. Голоса кукол спокойны и мелодичны. Она разыгрывает с ними сцены из любимых романов.

  Ее братья не разговаривают друг с другом с тех пор, как умерла мать. У них нет общих интересов.

  Ей снятся старые деревянные дома, затерянные в лесной глуши и поросшие зеленой травой. Озеро, и лодка, привязанная к вбитому в камень кольцу. Ее мать снова жива. Они сидят и смотрят как бабочка с сиреневыми крыльями бьется о мутное стекло старого фонаря. На матери - чистая белая рубашка, шорты и высокие ботинки для сафари. Она прижимается к ее плечу. Мать пахнет табаком и саванной.

  Он всегда приезжает в большой черной карете с эмблемой адмиралтейства. Он любит синий цвет, и носит сапфировые очки. Он немолод, он не из тех кому зрелость добавляет красоты. У него массивный нос и тонкие, вечно поджатые, словно в обиде, губы. Генератор в его карете смазывает очертания бульвара; иногда голограмма начинает терять цветность и неприятно дрожать. Он с презрением смотрит на ее отца, ломающего пульт в тщетных попытках стабилизировать бульвар. Она разглядывает его серебристые очки, поблескивающий шелковый цилиндр. В ее душе расцветают мечты.

  Ей немного страшно, она взволнована. Карета несется вперед с огромной скоростью. Ее отец едет на другой палубе. Неожиданная турбулентность заставляет ее вскрикнуть. Секундой позже она замечает, что непроизвольно схватилась за рукав его пиджака. Он смотрит прямо вперед, ни один мускул не двигается на его лице. Она осторожно разжимает пальцы. Она понимает, что он все почувствовал, но все равно пытается сделать все незаметно, будто бы это загладит ее вину.

  Воздух стратопаузы холодит ее кожу сквозь тонкие перчатки. Она старается не дрожать. Оцепенение пронизывает ее худое тело насквозь. Его голова полностью закрыта медным шлемом-маской с сапфировыми глазами. Их венчают на белой овечьей шерсти. Она вглядывается в толпу, пытаясь найти отца, но тот растворился в потоке людей в дорогих костюмах.

  Ее новый дом, белая сталь и каменные панели с лазуритовой отделкой. Усадьба купается в глубоких тенях. Ее ноги утопают в мягком ковре. В постели ее ждет холодная простыня. Она ждет его, и лишь в четыре часа утра понимает, что он не придет. Слезы обиды на вкус не отличаются от слез облегчения. Она проваливается в сон без сновидений. Куклы наблюдают за ней с подоконника, их глаза едва заметно люминесцируют зеленым светом.

  Ее зовут Анной.

#

  Она едет в карете. Мимо окна проносятся черные, мокрые деревья, наполовину растворившиеся в тумане. Изнутри карета обита алой замшей. Ей кажется, будто ее проглотила гигантская рыба. Стекла кареты - ее глаза. В ее воображении, рыба-карета принимает очертания лица ее мужа. Он против поездки, и не желает сопровождать ее. Она понимает, что не была готова к браку, что все произошло слишком рано. Она скучает по дому, голосу отца и лицам братьев. Ради них она вышла замуж, и к ним же стремится, пусть и ненадолго, вернуться.

  Ее ждут открытия.

  Этот дом больше не принадлежит ей. В ее комнате чисто, кровать застелена, воздух холоден и сух. Так же выглядела комната ее матери до тех пор, пока отец не переделал ее в библиотеку. Она так радовалась, когда муж разрешил ей посетить родной дом; но теперь ей холодно и одиноко. Она сидит на своей бывшей постели, гладит руками перила лестницы, прижимается щекой к стене. Знакомые запахи, шорохи, скрип половиц - все это исчезло, спряталось. У нее больше нет на это права.

  Дом не впускает ее назад.

  Она не ощущает себя частью жизни в этой квартире. Ее помнит только полосатая кошка, но вскоре та куда-то уходит, и она остается одна. Ее отец и братья забыли ее. Они принимают гостью из богатой семьи. Стол укрыт богато, хотя она знает что у отца нет на это денег. Братья рассказывают о своей учебе, улыбаясь и дополняя друг друга. На какое-то страшное мгновение в ее душе всплывает шальная мысль, будто она была причиной их размолвки, что они помирились стоило лишь ей переступить порог. Сердце громко стучит, солнечное сплетение пронзает болезненная судорога, но мысль быстро тонет в том же черном колодце, откуда появилась. Нет, проблемы ее семьи остались прежними. Они просто не показывают их чужакам. Отец наливает ей чай. Она ловит себя на мысли, что это происходит впервые за всю ее жизнь.

  Гостья из богатой семьи пьет чай. Она - внутри гостьи. За двумя хрустальными иллюминаторами - лицо ее отца. Гостья из богатой семьи благодарит, смеется, рассказывает о своей счастливой жизни в доме с лазуритовой отделкой. Она сидит внутри гостьи, поджав ноги и обхватив колени руками. Снаружи доносится рассказ гостьи. Он состоит из вранья - такого же, как богатый стол и улыбки ее братьев. Большие часы на стене, поблескивая золотистыми гирями, неторопливо отсчитывают минуты, пока люди в комнате соревнуются в красоте лжи. Она чувствует, что больше не может находиться за этим столом. Гостья из богатой семьи благодарит за прием, прощается, и направляется к своей карете. Отец и братья, счастливая семья, машут ей с крыльца.

  Как только дверца захлопывается за ней, гостья рассыпается мириадами мелких осколков, и Анна падает на колени, судорожно вдыхая пахнущий жасмином воздух. Оперевшись локтем на мягкое сидение, она стучит кучеру, и просит его ехать через город. Теперь дорога займет куда больше времени. Карета быстро погружается в липкую глину, свет за окном меркнет, и через некоторое время она засыпает под монотонное шуршание камней по обшивке.

#

  Он говорит, что брак - это долг. Он говорит, что она будет работать ассистенткой четыре часа в день. Ей дают желтую папку с результатами отбора. Она просматривает слайды, и записывает номера кандидатов в специальную форму. Чернила имеют резкий запах. У нее красивый, ровный почерк. Ее кабинет - каморка под лестницей, лампа с зеленым абажуром и гул генератора за стеной. Этого мало. Она перестает обедать и завтракать. От голода у нее кружится голова. Она снимает свои туфли, и опускает босые ноги на каменный пол. Для нее брак - это самопожертвование. Она чувствует себя живой.

  Ей хочется, чтобы он заговорил с ней - но в то же время сама мысль об этом приводит ее в ужас. Каждый раз, когда она приносит ему свои заполненные схемы, он улыбается ей. Она не понимает, что это его долг. Люди вообще редко понимают друг друга по-настоящему. Она отворачивается и быстро уходит, торопясь в свою каморку под лестницей. Ее лицо горит, а сердце выпрыгивает из груди. Она прижимается щекой к стене, позволяя вибрации генератора заглушить все ее мысли, оставив в голове только полубессознательное удовольствие.

  Она никому не рассказывает об этом. Исключение - Аллан Квотермейн, молчаливая кукла, сидящая в изголовье ее кровати. Он никогда не разговаривает. В его позитронном мозгу скрыт какой-то дефект, и речевой модуль просто не работает. Они общаются молча. Так гораздо лучше.

  У нее появляются украшения. Для каждого имеется отдельный сейф за ореховой панелью в ее гардеробе. Все они открываются мастер-ключом ее мужа.

  Очередной ее день подходит к концу. Прежде чем она успевает положить папку ему на стол, он ловит ее запястье, и заставляет посмотреть ему в глаза. Он говорит о критериях наследования маркерного гена. У него теплая кожа, его слова пахнут вишневым табаком.

  Что-то происходит.

  Она выбегает на улицу, прямо под дождь. Холодная вода позволяет ей хоть отчасти вернуть над собой контроль. Ее зонт остался внутри дома. Она не смеет вернуться туда. Она бредет через завесу дождя, платье прилипает к ее телу. От холода ее бьет дрожь. Она сбивается с дороги, каждый новый шаг по хрустящей траве приближает ее к периметру усадьбы.

  Черное маслянистое тело неторопливо стекает с еловой ветви, и, постепенно наращивая скорость, устремляется к ней. Их разделяют двадцать метров мокрой травы, когда страж периметра производит выстрел. Ее обрызгивает липкой грязью вперемешку с клочьями эластичной кожи. В ноздри бьет терпкий мускусный аромат. Почти оглохшая от грохота, она разворачивается на негнущихся ногах и ковыляет обратно.

  Дома она бросает одежду в корзину, и закутывается в одеяло, глядя как по стеклу стекают крупные прозрачные капли. Аллан Квотермейн отворачивается и смотрит в окно. Ночью у нее начинается жар. Она не видится с мужем два дня.

  Он больше не просит ее работать. Ее кабинет закрыт на мастер-ключ. Все безнадежно испорчено.

  Она хочет сойти с ума. Она вернется на озера, ее мать снова будет жить, она никогда не выйдет замуж, ей никогда не придется жить в чужом доме. Однако, вместо безумия к ней приходит скука. Она становится завсегдатаем библиотеки, блуждает среди стройных рядов книг. Она забывает о сне и пище, приключения героев заменяют ей собственную жизнь. Единственное, что может заставить ее покинуть библиотеку - это тишина. Она раздражает ее, мешает ей читать. Тишина напоминает ей равнодушие мужа. Она разбивает ее мажорными аккордами рояля. Иногда она играет часами, разбивая пальцы о желтоватые клавиши слоновой кости.

  Ее жизнь протекает в роскоши. У нее есть все, что ей не нужно. Некоторое время она надеется, что хотя бы ее муж счастлив в этом браке; но в какой-то момент понимает, что это больше не имеет для нее никакого значения. Неожиданно ей приходит в голову мысль о том, что ее мать была так же несчастна, как теперь она сама. Она видит в этом справедливость, правильный ход вещей. Отчего-то ей становится немного легче.

#

  Впереди бал. Она узнает об этом заблаговременно. Он объясняет ей, что бал - это одна из разновидностей долга. Она знает наперед каждое его слово. Впервые за все время брака, он дает ей денег. Она обязана купить себе платье. Первый же наряд приходится отправить обратно в город: мужу он кажется неподходящим. Говорят, что на балу будет присутствовать Его Сиятельство. Муж напоминает ей об ответственности.

  Анна часами кружится по бирюзовым плиткам танцевальной залы. Ее отражения в зеркалах хорошеют с каждым днем. Аллан Квотермейн смотрит на нее с надеждой. Впервые за долгий промежуток времени, ее жизнь обретает какой-то смысл. Она закрывает глаза, и представляет себя, медленно танцующую с незнакомым кавалером в кругу яркого света. У нее снова появляются мечты.

  Она пьет много воды, у нее появляется аппетит. Скорее всего, это от волнения. В ночь перед балом она не может заснуть, и шепотом разговаривает с куклами до утра. Они успокаивают ее. Аллан держит ее за руку. Под утро она все-таки погружается в быстрый сон, который, тем не менее, придает ей свежести и сил.

#

  Бал устраивают в летнем дворце Его Сиятельства. По мере того как они проезжают границы карантинных зон, небеса за окном постепенно меняют свой цвет. Карета подпрыгивает на ухабах, но Анна больше не боится быстрой езды. Все ее мысли занимает предстоящий бал. В глубине души она боится, что мир не примет ее так же, как не принял муж.

  Затаив дыхание, группа дам в темно-синих платьях наблюдает за тем, как лунатики кормят сов на небольшой лужайке. Крупные, величественные птицы рвут алую крольчатину острыми кривыми клювами. Вокруг возвышаются стены алмазного карьера: гигантская воронка из камня, остановившаяся вечность. Она не понимает этого развлечения, и отказывается принимать его. Дамы поворачиваются к ней, прикрывая улыбки длинными веерами. Она не видит их лиц под масками, но ей кажется будто их движения неестественно слаженны. Тем не менее, она позволяет им увлечь себя в сторону центра карьера, где множество пар уже кружится в вальсе, то и дело меняя партнеров.

  Она отдает кружащемуся вихрю лиц все, что нашла в книгах и этюдах. Но этого мало. Она видит, как муж растворяется в толпе точно так, как когда-то ее отец. Вокруг нее - костер тысячи жадных глаз, поедающий деревянные фигурки близких ей людей. Сжечь - значит очистить. Не колеблясь больше ни минуты, она сжигает свою привязанность к отцу и память о братьях. Образ матери тускнеет, но спустя мгновение разгорается с новой силой. Она понимает, что после смерти матери ее семья была просто ветхой иллюзией. У нее никогда не было семьи - только мать. Толпа начинает кружиться вокруг нее, ночной воздух дрожит и плавится от блеска их украшений.

  Внезапно, наступает гробовая тишина. Его Сиятельство шагает к ней в такт биению сердца. Это первый больцмановский мозг, которого она видит так близко. Его Сиятельство, эта живая насмешка над эволюцией, околдовывает ее своим видом. Под его маской из прозрачного стекла в потоках пламени корчится пепельный дом. Ее волосы электризуются, выгибаясь согласно контурам электромагнитного поля - мгновение - он проходит мимо.

  Она вздрагивает, и открывает глаза. Его Сиятельство стоит прямо перед ней. Он не прошел мимо. Она принимает его руку, и некоторое время они разговаривают, шагая сквозь расступающиеся ряды танцоров. Позже ей говорят, что их разговор длился полторы минуты. Ей он кажется вечностью. Бал же, напротив, схлопывается в тонкую прослойку между Тогда и Сейчас. Она моргает, приходя в себя в полумраке кареты.

  Она чувствует странное покалывание в кончиках пальцев и легкое головокружение. Поначалу она не придает этому значения, равно как и обеспокоенно-испуганному выражению лица мужа. Только сейчас она понимает, что он едет без маски. Его лицо, лишенное защиты из меди и сапфира, кажется ей бледным и жалким. Она улыбается, и отворачивается к окну. Руки сильно дрожат, она прячет их в муфту. Обволакивающие ее шок и усталость понемногу отступают, и внезапно ее охватывает ощущение совершенного восторга от пережитого. Впервые в жизни она чувствует себя свободной от того, что сковывало ее всю жизнь. Покалывание в кончиках пальцев превращается в жар, охватывающий ее руки, грудь, тело. Ей кажется, что она горит в том же очищающем огне, что уже поглотил ставшие обузой чувства.

#

  Она просыпается от настойчивого стука в дверь. Ее муж взволнованным голосом просит ее одеться, и спуститься к столу. У них важные гости. Она не торопится, не отвечает и не закрывает дверь, переодеваясь прямо перед мужем. Ее забавляет выражение его глаз. Он так похож на ее отца, встречающего гостью из богатой семьи. В его доме появилась гостья из высшего света, к которому он всегда стремился, и на пороге которого он никогда не стоял до сегодняшнего дня.

  Она позволяет ему взять себя под руку, и сопроводить в залу, где ее ожидает Его Сиятельство со свитой. На этот раз под его стеклянной маской порхают бабочки с сиреневыми крыльями. Они ведут непринужденную беседу о музыке. Она садится за рояль, и рассказывает ему историю о том, как богиня Июнь поцеловала карпа по имени Принц. Ее муж переводит взгляд с Его Сиятельства на нее, и обратно. В этот момент она окончательно становится гостьей из высшего света. Она понимает, что ее муж не прочел ни одной книги из собственной библиотеки. Тот, кто когда-то казался ей блистательной персоной, оказался пустышкой, усыпанной блестками. С некоторым удивлением она осознает, что за всю жизнь не встречала ни одного достойного мужчины. Ей становится интересно, сколько девушек так и не замечает этого до самой смерти.

  Его Сиятельство покидает особняк, оставив на столе письмо. Она вскрывает его серебряным ножом. Внутри она находит мертвую бабочку и приглашение на бал в речной дворец. Ее охватывает сонливость, и, приказав мужу не беспокоить ее более, она отправляется в спальню. Ее сил едва хватает на то, чтобы сбросить платье, добраться до постели и уснуть, зарывшись лицом в подушки. Во сне ее преследует худая девушка с растрепанными волосами. Она бежит от нее сквозь мокрый лес, еловые ветки хлещут ее по лицу, кустарник цепляется за платье, отрывая от него тонкие полоски ткани. Она устремляется к черной дыре между корнями старой ели; по какой-то причине это место кажется ей самым безопасным убежищем. Девушка, тем не менее, настигает ее раньше, чем она успевает нырнуть в спасительный мрак. Она говорит, что пришла забрать то, что принадлежит ей по праву. Голос девушки звучит все громче, разрывая ее тело оглушительными раскатами.

  В два часа ночи она встает, спускается вниз по лестнице, и разжигает огонь в камине гостиного зала. Куклы не чувствуют боли; тем не менее все типовые модели снабжены термодатчиками. Поэтому они кричат. Только Аллан Квотермейн горит молча. Тени за ее спиной корчатся и пляшут в такт с языками пламени. Все, кроме одной: ее собственная тень неподвижно следит за происходящим.

  Стеклянная дверь балкона открывается с едва слышимым скрипом, и в гостиную медленно влетает страж периметра. В его регистраторах отражается горящий камин и танец теней. Орудия приведены в боевое положение, с почерневших от частого использования рассеивателей на паркет капает вода. Снаружи доносится тихий шелест дождя. Она с улыбкой поворачивается к стражу, и приседает, разводя руки в стороны, с коротким поклоном. Некоторое время страж периметра продолжает неподвижно висеть посреди гостиной; затем орудия с громким щелчком входят в гладкое металлическое тело, и он покидает комнату, переходя в режим патрулирования.

  Возвращаясь в свою комнату, она вздрагивает от звука разбивающегося стекла, и замирает на месте. Но это всего лишь ветер и балконная дверь, что осталась незапертой.

#

  Визиты в дом отца полностью прекратились. Ей больше не нужно спрашивать разрешения у мужа, но вместе с тем нет никакого желания ехать. Ей нет дела до тех, кто когда-то называл себя ее семьей. До своей новой семьи ей дела также нет. Муж беспрекословно оплачивает все ее счета. Женатый на гостье из высшего света, он получает новые должности быстрее, чем мог когда-то надеяться. Он счастлив в доступной для него мере.

  Во сне Тень пытается убить ее. Ей приходится носить закрытое платье, чтобы скрыть синяки на шее. Она понимает, что ее свобода - временное явление. Настоящая Анна всегда будет следовать за ней по пятам, и ждать наступления темноты, чтобы взять принадлежащее ей по праву. Ее жизнь превращается в гонку. Она проводит ночи напролет под хрустальными люстрами, ощущая музыку кожей, окруженная огнем чужих глаз. Это ослабляет Тень, но с каждым днем она все сильнее цепляется за каблуки.

  Иногда она раздумывает над тем, сколько времени ей осталось. Какое-то время ей кажется, что у нее хватит сил еще на несколько лет. Это не так. Выходя из кареты ранним утром, она все чаще замечает, что страж периметра парит неподалеку, наблюдая за каждым ее шагом.

  Что ж, ее устраивает и такой финал.

Tags: art, post-apocalyptic, sci-fi
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 16 comments